Исследования › Зависимость › Мозг и нейромедиаторы
236 статей · 13 подветок
Обзор учёных о том, как хроническое употребление веществ меняет мозг и почему удовольствие — не главная причина зависимости. Это важно для поиска новых лекарств.
Учёные проверили, как препараты на основе семаглутида (Оземпик) могут влиять на гены, связанные с зависимостью и депрессией. Работа выполнена на компьютере, без участия людей.
Учёные изучали, как героин меняет мозг крыс и может ли насыщенная среда обитания ослабить эти изменения. Это важно для понимания механизмов зависимости и поиска путей профилактики срывов.
Учёные наблюдали за активностью нейронов в центре вознаграждения мозга мышей во время формирования кокаиновой зависимости. Это помогает понять, как мозг переходит от первых проб к устойчивому употреблению.
Учёные изучили, как уровень жировых молекул, похожих на каннабиноиды, в крови связан с поведением и ранним опытом употребления психоактивных веществ у детей и подростков. Это может помочь понять биологические основы склонности к зависимости.
Учёные выяснили, что иглоукалывание в определённую точку уменьшает двигательное возбуждение и вокализацию у крыс после кокаина, и в этом участвует латеральный гипоталамус — область мозга, связанная с наградой.
У людей с расстройством, связанным с употреблением психоактивных веществ, мимика и эмоциональные реакции на приятные стимулы отличаются от здоровых. Учёные проверили, можно ли уловить эти различия автоматически.
Учёные ищут способы снизить тягу к наркотикам и алкоголю без лекарств. Один из подходов — неинвазивная стимуляция блуждающего нерва, которая может влиять на настроение и стресс. Обзор собрал первые данные.
Обзор объясняет, почему тяга к наркотику или алкоголю возвращается даже после долгого воздержания. Это важно для понимания срывов и поиска способов их предотвратить.
Учёные выяснили, что разные наркотики вызывают схожие изменения в связях дофаминовых клеток мозга у мышей. Это помогает понять общие механизмы зависимости.
Новый обзор в Frontiers in Pharmacology пересматривает привычное представление о зависимости как о сбое только дофаминовой системы. Авторы предлагают смотреть на неё как на результат работы целой сети взаимодействующих систем мозга.
Учёные изучили, как наследственность, связанная с зависимостями, отражается на работе мозга подростков ещё до того, как они пробовали психоактивные вещества. Оказалось, что у юношей и девушек картина различается.
Обзор о том, как хронический стресс и наркотики сходятся на одних и тех же механизмах в мозге, повышая риск зависимости. Особое внимание — вспомогательным клеткам мозга, которые могут стать мишенью для терапии.
Обзор 2026 года обновляет модель iRISA, объясняющую, почему при зависимости мозг сильнее реагирует на наркотические стимулы и хуже контролирует поведение. Это важно для понимания механизмов зависимости и поиска биомаркеров восстановления.
Учёные нашли участок мозга, который может быть связан с компульсивным поведением при зависимости. Исследование на мышах показало, что активность нейронов верхнего холмика отличается у «компульсивных» и «некомпульсивных» особей.
Учёные проверили, могут ли лекарства, имитирующие гормон GLP-1, помогать при алкогольной, никотиновой и других зависимостях. Обзор объединил данные опытов на животных и первых клинических испытаний.
Исследование на крысах показало, что активность одного из отделов мозга по-разному влияет на силу кокаиновой памяти у самцов и самок. Это может объяснять, почему зависимость от кокаина развивается неодинаково у мужчин и женщин.
Обзор учёных о том, как дофаминовые рецепторы D2 и их взаимодействие с D1 влияют на развитие зависимости. Это помогает понять, почему возникает тяга к психостимуляторам и как можно предотвратить срыв.
Учёные из Южной Африки изучили, как связаны маркеры воспаления в крови с изменениями психических симптомов у людей с зависимостью от психоактивных веществ. Работа показывает, что некоторые биомаркеры могут предсказывать улучшение состояния.
Обзор учёных объясняет, почему стимуляторы вызывают зависимость и вредят мозгу. Это важно для понимания механизмов зависимости и поиска защиты нервных клеток.
Учёные разбирались, что происходит в мозге мышей, когда тяга к кокаину возвращается под действием сигналов-напоминаний. Работа показывает, что «клетки памяти о наркотике» меняются иначе, чем соседние нейроны.
Учёные изучают, могут ли лекарства от диабета и ожирения помочь при алкогольной, никотиновой и опиоидной зависимости. Пока данные обнадёживают, но требуют проверки.
Кетамин используют в лечении тяжёлой депрессии, но он сам может вызывать зависимость. Учёные выясняли, какие нейроны в мозге отвечают за возвращение интереса к связанным с ним стимулам.
Учёные проверили, можно ли продлить антидепрессивное действие кетамина, если одновременно заблокировать каппа-опиоидные рецепторы. Работа выполнена на мышах с депрессивным поведением после стресса в подростковом возрасте.
Учёные сравнили две линии крыс, выведенные для разной скорости обучения, и обнаружили, что одна из них напоминает людей с шизофренией и повышенной уязвимостью к наркотикам. Это помогает понять общие механизмы психических расстройств и зависимостей.
Исследование на мышах показало, что нейроны прилежащего ядра с рецепторами D2 важны для переучивания при изменении подкрепления, но не для переключения стратегий. Это помогает понять механизмы гибкости поведения, связанные с зависимостью.
Учёные проверили, как вариант гена COMT связан с импульсивностью у мужчин с разными зависимостями. Это помогает понять, почему одни люди более склонны к импульсивным поступкам.
Метаанализ 51 исследования показал, что активность мозга в ответ на связанные с наркотиками стимулы может предсказывать успех лечения зависимостей. Это открывает путь к персонализированной терапии.
Учёные разбираются, как иммунные процессы в мозге связаны с зависимостью от психостимуляторов. Это может подсказать новые способы лечения.
Обзор рассматривает, как лекарства, влияющие на дофаминовые рецепторы, могут помочь при зависимости, особенно у людей с психическими расстройствами. Особое внимание уделено карiprazine — препарату, действующему на D3-рецепторы.